31.03.2026, 10:19 | просмотров: 226
Рубрика – «Чернобыль: 40 лет памяти»
Мигусев Владимир Николаевич, участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС (Из книги «Опаленные Чернобылем 1986–1990 гг.» Октябрьское представительство РРООИ «Союз Чернобыль»)
ПРИЗЫВ, СЛУЖБА И ИЗВЕСТИЕ ОБ АВАРИИ
21 октября 1984 года я был призван в ряды Вооруженных Сил Советской Армии. Прослужив полгода, стал отличником боевой и политической подготовки. По решению командования части мою фотографию разместили на Доске почёта. Весной 1986 года был награждён краткосрочным отпуском. 26 апреля 1986 года, когда случилась авария на ЧАЭС, я был в отпуске дома. По возвращении в часть от сослуживцев узнал, что 2 апреля подняли всех солдат по тревоге. За всё время службы такого ещё не было. После майских праздников мы узнали о случившемся. Для участия в ликвидации аварии из части набирали всех лучших. В мае ушли две первые группы военнослужащих моей части. В третьей группе был я.
В ТРИДЦАТИКИЛОМЕТРОВОЙ ЗОНЕ: БЫТ, ДОЗИМЕТРИЯ И РЕСПИРАТОРЫ
В июне 1986 года мы вылетели с аэродрома «Чкалов» на транспортном самолёте. Приземлились под Киевом, после на автобусах нас повезли в Чернобыль. Перед постом тридцатикилометровой зоны нас пересадили в грузовики. Никакого страха перед опасностью мы не испытывали — всё как в обыденной жизни, за исключением немногих моментов. Вдоль всей дороги на обочине стояли таблички: «На обочину не съезжать!». Дорогу мыли поливальные машины, люди были в масках или респираторах. По приезде я удивился тому, что ходить по территории нужно по строго отведённым местам. На первом этаже здания, где мы жили, был дозиметрический пост. Каждого входящего измеряли дозиметром, все данные вносили в журнал. После измерения верхнюю одежду мы снимали и оставляли в раздевалке. В помещении каждые 30 минут мыли полы для снятия радиоактивного фона. При выходе из помещения стоял большой ящик с респираторами. Их хватало на 30–60 минут, после чего зелёная часть респиратора становилась цвета ржавого металла, а индикаторная полоска — бордового цвета. Респиратор был расходным материалом — в день меняли по десять штук. Респиратор не снимали всё время нахождения вне помещения. Занимаясь дезактивацией или находясь за рулём автомобиля, я был в респираторе, и из-за жары в нём собирался пот, который приходилось сливать. Увидеть в нём «врага» было невозможно — только большое количество военной и гражданской техники, обшитой свинцовыми листами, и огромное скопление людей напоминали о радиации.
ПУСТЫЕ ДОМА, РАБОТА ВОДИТЕЛЯ И ВЫПОЛНЕНИЕ ДОЛГА
Однажды я со старшим офицером на машине заехал в частный сектор. Мы ехали по безлюдной улице. Дома, в которых жили люди, в которых звучал детский смех, стояли пустыми. Занавески на окнах, цветы на подоконниках — но нигде не было людей. Двери были опечатаны. Это один из эпизодов, который оставил неизгладимый след в моей памяти. Такие моменты вызывали жуткий страх и оторопь. Мы не смогли там долго находиться и вернулись. В ликвидации последствий аварии каждый человек, очутившись там, выполнял свою работу. Я был водителем. Находясь в 18 километрах от станции, я каждый день возил продукты и одежду для всех военнослужащих нашей группы. Также занимался дезактивацией техники. Каждый день, как и все, я принимал участие в ликвидации последствий страшной аварии на Чернобыльской АЭС. Выполнял свой долг перед Родиной, не задумываясь о последствиях!
Мигусев Владимир Николаевич, участник ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС (Из книги «Опаленные Чернобылем 1986–1990 гг.» Октябрьское представительство РРООИ «Союз Чернобыль»)
ПРИЗЫВ, СЛУЖБА И ИЗВЕСТИЕ ОБ АВАРИИ
21 октября 1984 года я был призван в ряды Вооруженных Сил Советской Армии. Прослужив полгода, стал отличником боевой и политической подготовки. По решению командования части мою фотографию разместили на Доске почёта. Весной 1986 года был награждён краткосрочным отпуском. 26 апреля 1986 года, когда случилась авария на ЧАЭС, я был в отпуске дома. По возвращении в часть от сослуживцев узнал, что 2 апреля подняли всех солдат по тревоге. За всё время службы такого ещё не было. После майских праздников мы узнали о случившемся. Для участия в ликвидации аварии из части набирали всех лучших. В мае ушли две первые группы военнослужащих моей части. В третьей группе был я.
В ТРИДЦАТИКИЛОМЕТРОВОЙ ЗОНЕ: БЫТ, ДОЗИМЕТРИЯ И РЕСПИРАТОРЫ
В июне 1986 года мы вылетели с аэродрома «Чкалов» на транспортном самолёте. Приземлились под Киевом, после на автобусах нас повезли в Чернобыль. Перед постом тридцатикилометровой зоны нас пересадили в грузовики. Никакого страха перед опасностью мы не испытывали — всё как в обыденной жизни, за исключением немногих моментов. Вдоль всей дороги на обочине стояли таблички: «На обочину не съезжать!». Дорогу мыли поливальные машины, люди были в масках или респираторах. По приезде я удивился тому, что ходить по территории нужно по строго отведённым местам. На первом этаже здания, где мы жили, был дозиметрический пост. Каждого входящего измеряли дозиметром, все данные вносили в журнал. После измерения верхнюю одежду мы снимали и оставляли в раздевалке. В помещении каждые 30 минут мыли полы для снятия радиоактивного фона. При выходе из помещения стоял большой ящик с респираторами. Их хватало на 30–60 минут, после чего зелёная часть респиратора становилась цвета ржавого металла, а индикаторная полоска — бордового цвета. Респиратор был расходным материалом — в день меняли по десять штук. Респиратор не снимали всё время нахождения вне помещения. Занимаясь дезактивацией или находясь за рулём автомобиля, я был в респираторе, и из-за жары в нём собирался пот, который приходилось сливать. Увидеть в нём «врага» было невозможно — только большое количество военной и гражданской техники, обшитой свинцовыми листами, и огромное скопление людей напоминали о радиации.
ПУСТЫЕ ДОМА, РАБОТА ВОДИТЕЛЯ И ВЫПОЛНЕНИЕ ДОЛГА
Однажды я со старшим офицером на машине заехал в частный сектор. Мы ехали по безлюдной улице. Дома, в которых жили люди, в которых звучал детский смех, стояли пустыми. Занавески на окнах, цветы на подоконниках — но нигде не было людей. Двери были опечатаны. Это один из эпизодов, который оставил неизгладимый след в моей памяти. Такие моменты вызывали жуткий страх и оторопь. Мы не смогли там долго находиться и вернулись. В ликвидации последствий аварии каждый человек, очутившись там, выполнял свою работу. Я был водителем. Находясь в 18 километрах от станции, я каждый день возил продукты и одежду для всех военнослужащих нашей группы. Также занимался дезактивацией техники. Каждый день, как и все, я принимал участие в ликвидации последствий страшной аварии на Чернобыльской АЭС. Выполнял свой долг перед Родиной, не задумываясь о последствиях!